На главную страницу

Путь на сцену

Путь на сцену всегда труден — мало кому удается легко завоевать право выступать перед публикой. Еще труднее сохранить это право, это счастье проникнуть в тайну каждого сердца, тронуть сокровенную струну, утешить в горе, разделить радость... В этом смысл жизни каждого артиста, высокая ответственность его призвания. Нравственная чистота, любовь к людям, подлинная гражданственность, преданность родному искусству стали не только неотъемлемыми чертами настоящего музыканта-художника, но и критерием истинности и общественной ценности его творчества.

Уровень исполнительской культуры сегодня чрезвычайно высок, приходится только поражаться, как выросло профессиональное мастерство молодых исполнителей, как углубился и расширился репертуарный поиск. Но при таком подъеме среднего уровня еще труднее возвыситься над ним, сегодняшний день предъявляет к артистам еще большие требования.

А где найти тот критерий, который поможет среди тысяч справедливо и четко определить лучших, достойнейших, тех, которые сменят на нашей сцене старшие поколения?

И вновь встает вопрос о той художественной проверке, которую должен пройти молодой исполнитель. Споры о конкурсах, об их необходимости были и, наверное, будут. Но никто еще не предложил реальной альтернативы. Хотим мы того или нет, международные конкурсы по праву играют важную роль в отборе лучших из лучших.

На самых престижных мировых музыкальных соревнованиях, таких, как, например, Конкурс имени П. И. Чайковского, побеждают те молодые артисты, которые могут превратить конкурсное выступление в художественный момент, для которых публика в зале — это концертная аудитория, а жюри — достойные музыканты, для которых самая большая радость — открытие настоящего таланта. Но вот конкурс уже позади, молодой музыкант удостоен лавров лауреата, с энтузиазмом встречен публикой, его хвалит пресса и т. д. Что же дальше? Как правило, признание на конкурсе, даже на самом престижном, — это не итог, а только первый шаг. Для чего он сделан, этот шаг, каков внутренний смысл, побудительный мотив участия молодого музыканта в соревновании, как относится к своей победе сам лауреат, иными словами, какова его этическая позиция? Готов ли он теперь же, назавтра после признания трудиться в поте лица с восторгом и неутомимостью? Ведь нередко баловень судьбы, сегодняшний кумир завтра уже блекнет, а послезавтра уходит в забвение. Итак, лучшая проверка подлинности дарования, истинности таланта — в неустанном стремлении к совершенству. Рука об руку с этим стремлением идет чувство постоянной неудовлетворенности, требовательности к себе, самокритичности. То, что вчера хорошо, сегодня уже недостаточно — и так изо дня в день. Пусть всем будет вечным примером строгое и бескомпромиссное отношение к себе великого композитора Сергея Рахманинова.

Одной из острейших проблем, сразу же требующих точного и честного отношения молодого артиста после победы на конкурсе, является проблема расширения репертуара. Ведь не секрет, что многие лауреаты имеют небольшой репертуар, а иногда и вовсе только конкурсную программу. Тогда проблема эта становится особенно актуальной. Ведь смерти подобно играть много лет одни и те же произведения; пробовать свои силы в разных стилях — дело художественной совести каждого молодого музыканта. Подлинный артист всегда идет по этому пути. Помню, после незабываемых концертов Глена Гульда, в программах которого были только произведения классиков и современных композиторов, я спросил его, играет ли он Листа и Шопена. Гульд ответил утвердительно, но добавил, что избегает этих авторов на сцене. Однако дискография Гульда свидетельствует о широте его музыкальных интересов.

На трудном пути молодого концертанта подстерегают опасности и другого рода. Ведь жизнь исполнителя — это и его будни, его повседневный труд. Не может быть подлинным искусство того музыканта, который, прекрасно выступив в важном концерте, спустя рукава, небрежно играет далеко от Москвы: там-де разрешено все, публика поймет и простит. Нет, не простит и не поймет! Никого не касается, спал или не спал артист, задержался ли самолет, был ли заказан номер в гостинице. Уровень исполнения всегда должен быть высок. Нет места ни халтуре, ни дешевым эффектам. Тот, кто позволяет себе такое, уже встал на путь, неизбежно ведущий к падению. Но это еще не все. Публика ясно чувствует фальшь, искусственность, а также профессиональную несостоятельность некоторых исполнителей и, естественно, перестает верить в художественную ценность концертов вообще: отсюда часто полупустые залы филармонии. Таким образом, невзыскательность к себе артиста оборачивается дорогостоящей и обидной небрежностью по отношению к своим коллегам.

Конечно, те, кто играет часто, отлично понимают, что никто не застрахован от неудачи, от невезения, от нервного переутомления, но, во-первых, публика отлично разбирается в причинах неудачного концерта, а, во-вторых, при всех обстоятельствах артист обязан быть в форме или же заранее отказаться от выступления. Есть, конечно, и никто этого не может отрицать, и объективные обстоятельства, когда артиста лишают возможности встретиться с публикой.

Очень важные проблемы поднимает в своей статье «Пейзаж из окна курьерского поезда» профессор Г. Цыпин. Действительно, стремление широко концертировать, играть много и часто таит большую опасность для молодого музыканта. У исполнителя нет ни минуты передышки, он беспрерывно играет, ему не хватает времени для регулярных занятий, для отдыха. Часто от него требуют играть только апробированный концертный репертуар. В итоге количество концертов увеличивается, а их качество ухудшается. Нет ничего пагубнее этого лихорадочного стремления ковать железо, пока горячо. Иногда, как ни обидно мне об этом писать, погоня за количеством концертов вызвана меркантильными интересами, а не конкретными художественными задачами.

Я перечислил многие трудности, с которыми сталкивается молодой концертант, вышедший на самостоятельную дорогу. Ведь он, по сути дела, одинок. Прокатные организации, филармония заботятся о выполнении плана и редко интересуются качеством концертных выступлений. Пресса освещает концерты нерегулярно, иногда с обидными, ставшими уже узаконенными опозданиями. Связи с учебными заведениями потеряны. Как реально помочь еще неопытным концертантам? Мне кажется, что пора поднять вопрос о каких-то организационных формах, о творческом единении музыкантов-исполнителей, которое охватывало бы многочисленных концертирующих артистов, создавало бы ту атмосферу доброжелательной критики и творческой коллегиальности, которая так необходима для художественного и нравственного роста молодых артистов.

И, наконец, хочу сказать еще об одном. Наступает такой период, когда молодой артист внутренне ощущает настоятельную необходимость поделиться своим опытом, передать свои знания новым музыкантам. Про себя я могу сказать, что к педагогике я пришел органично, как к продолжению своей артистической деятельности. Для меня быть учителем — это значит приобщиться к богатейшему источнику новых идей и мыслей, к неисчерпаемому резерву творчества. Поэтому и отношусь я к преподаванию как к творческому процессу. Уроки с талантливыми молодыми музыкантами волнуют и вдохновляют меня. Я испытываю ту же радость, трепет, обостренность всех чувств, что и на сцене в затихшем зале. Трудно передать, как меня волнуют оригинальные интерпретации и самобытные творческие решения известных сочинений, которые я слышу в классе. Я счастлив, что мне доводится общаться на уроках с рядом талантливых молодых музыкантов. Поэтому мне хочется пожелать молодым артистам смелее передавать свой опыт, может быть, еще небольшой, но ценный и яркий, своим коллегам.

Московская консерватория много делает для того, чтобы росли ряды советских лауреатов, ее авторитет в этом благородном деле незыблем и прочен. Многие из воспитанников, завоевав международное признание как исполнители, вернулись в стены Alma mater и успешно ведут педагогическую работу, воспитывая новые поколения музыкантов. В верности традициям заложена мощная потенция и великая гуманистическая направленность нашего искусства. Честно хранить эти традиции и должны молодые музыканты.

1981