На главную страницу

Иоганнес Брамс

Иоганнес Брамс занимает особое место среди композиторов XIX века. Его творчество своеобразно и самобытно. Есть композиторы, взгляд которых обращен в будущее. Не таков Брамс. Можно считать, что веяния модернизма конца XIX столетия его не затронули. Его творчество скорее обращено в прошлое. Брамс еще раз доказал, что, не разрушая форму, а успешно применяя ее и расширяя, можно создать гениальные произведения. Используя творческое наследие музыкантов прошлого, соединяя несоединимое — романтическую свободную игру фантазии и строгую закономерность, — находя замечательное равновесие разума и чувства, Брамс создает неповторимый, оригинальный стиль, о котором мы говорим как о «брамсовском стиле».

Бюффоновское бессмертное изречение, что «стиль — это человек», еще раз подтверждается судьбой Брамса.

Противоречия его жизни, противоречия его человеческой натуры ярко воплощены в его творчестве. С одной стороны, гамбургский бюргер, стремящийся к обеспеченности и покою, радостям семейного очага и постоянной хорошо оплачиваемой должности, а с другой — мятущаяся натура, вечная неудовлетворенность, «охота к перемене мест» и т. д.

У Иоганнеса трудное детство. Он рано видит нужду, хотя родители стараются делать все возможное, чтобы дать детям образование, в том числе хорошее музыкальное воспитание. Отец увидел в сыне талант. И Брамс занимается у прекрасного педагога Эдуарда Марксена — пианиста и композитора, который поощряет композиторские опусы своего ученика. Замечательный пианизм Брамса, ясно ощутимый в фактуре его произведений, позволил ему сделать карьеру великого пианиста. Но свойственная ему сдержанность, абсолютное безразличие к успеху и скромность, переходящая в скрытность, препятствовали этому.

Огромное значение для Брамса имела встреча с Йозефом Иоахимом, великим скрипачом, с которым Брамса связала многолетняя дружба. Шуман был первым, кто, прослушав юношеские опусы Брамса, возвестил в статье «Новые пути» о художнике, чью колыбель охраняли грации и герои, о художнике, «призванном идеальным образом передать высшее выражение эпохи». Клара Шуман вдохновляла молодого Брамса, была его музой. Она на всю жизнь осталась верным другом Брамса, строгим и доброжелательным критиком его творений. Творческая дружба связывала Брамса с Карлом Таузигом и Хансом фон Бюловым — исполнителями его произведений.

Значительную роль в жизни Брамса-композитора сыграла Вена — город, который он в конце концов выбрал для своего жительства. Теплый южный климат Австрии, город на Дунае с его великими традициями, с его бурной музыкальной жизнью, доброжелательная теплота венцев — все это было то необходимое Брамсу окружение, та атмосфера, где его гений расцвел во всей полноте.

Композиторское творчество Брамса охватывает многие музыкальные жанры — симфонии, крупные хоровые сочинения, романсы и песни, камерные произведения, инструментальные концерты и т.д.

Фортепианное наследие Брамса очень велико. В начале своего композиторского пути Брамс избирает фортепиано как главное средство выражения. Это — период юношества Брамса, полновластие романтических чувств. Фортепианным произведениям этого периода свойственна монументальность форм, насыщенность, даже известная перегрузка фактуры. Сюда можно отнести три его сонаты для фортепиано, концерт ре минор и другие, более мелкие сочинения. На протяжении последующих лет фортепианный стиль Брамса кристаллизуется. Композитор строго критически относится к своим произведениям, он отбрасывает все лишнее, чрезмерное. Стремление к максимальной выразительности и одновременно к максимальной экономии средств характерно для зрелого мастера. Последние фортепианные опусы Брамса — это завершение фортепианного стиля композитора: от фресок к миниатюрам, от ширины к глубине.

Вот, например, сочинение, относящееся к зрелому и позднейшему периодам его творчества: рапсодия соль минор, опус 79, которая, как мне кажется, интересна тем, что в какойто мере отражает ранний творческий период Брамса, его пылкую юношескую романтику и одновременно раскрывает зрелый почерк композитора — предельная сжатость, ясность и целостность формы. Рапсодия опус 79 монументальна, это яркая патетическая баллада. Необыкновенно ясное «сквозное» развитие рапсодии несет на себе явные отпечатки сонатного аллегро. Размах, мощное поступательное движение, трагедийность и патетика — как все это близко молодому Брамсу! И в то же время — особая любовь к светотени, сдержанность, а порой даже аскетизм и скупость музыкального языка — это уже от позднего Брамса.

В последнем периоде творчества композитора можно заметить менее сложную фактуру. Брамс отказывается от оркестровой манеры письма, фортепианный стиль приобретает сугубо индивидуальные черты. Многие из пьес, по сути дела, являются глубоко личными высказываниями — не концертными пьесами, а сочинениями для домашнего музицирования.

Например, интермеццо ми-бемоль мажор, опус 117. Как истый романтик, Брамс увлекается немецкой и чужеземной песней. Романтическая миниатюра для фортепиано чрезвычайно характерна для него. Форма здесь очень проста: трехчастная с минорной скорбной серединой. Гармонический язык ясный. По фактуре — это инструментальное произведение. Но попытка Брамса инструментовать интермеццо не удалась из-за чисто пианистической манеры средней части. Брамс назвал это сочинение «Колыбельная песнь моей скорби».

Интермеццо си-бемоль минор из этого же 117 опуса написано тоже в трехчастной форме. Поражает совершенство сочинения — ни одной лишней ноты. При переходе от средней части к третьей Брамс использует прием членения на фрагменты, который так характерен для любимого Брамсом Бетховена.

Каприччио соль минор, опус 116 — очень характерная для Брамса трехчастная пьеса с яркими динамичными крайними частями и торжественно-эпической балладной средней частью. Можно считать, что среди пьес последнего периода это Каприччио, как, впрочем, и рапсодия ми-бемоль мажор, опус 119, исключения. Обе пьесы задуманы раньше и эскизно были реализованы. Но Брамс любил долго вынашивать произведения, «гулять» с ними, считая, что необходима доработка. Поэтому и в каприччио, и в рапсодии ощутимы черты нескольких периодов творчества композитора.

Интермеццо ми-бемоль минор, опус 118 — одно из наиболее «личных» творений Брамса. По настроению оно мрачное, скорбное, сдержанно-трагическое. Характерны для позднего Брамса игра светотени, густая педаль, а также свойственное ему стремление к унификации материала — средняя контрастная часть тематически близка крайним.

И наконец, рапсодия ми-бемоль мажор, опус 119 № 4. Она тоже, очевидно, задумана раньше. Общий характер ее музыки — героически-скорбный, суровый. Правда, один из эпизодов носит светлый, элегический характер, но это только лишь мгновение. Биограф Брамса Карл Гейрингер характеризует эту рапсодию как могучую и демоническую.